Вчера был на премьере «Т-35» Мастерская Брусникина, режиссер Сергей Щедрин.
Сидел на очень выгодном месте: в 6 ряду прямо у стены. У меня была возможность закидывать ногу на ногу, поджимать их обе под себя, а также класть голову на стену, слушая звуки водопровода, вовсе помещаясь в позу отдыхающего.
Но сидеть большую часть действа пришлось с прямой спиной жадного наблюдателя.
Спектакль мне очень понравился. Но после у меня видимо сдвинулись области мозга, и кроме односложных «спасибо» и «поздравляю» было сложно сформулировать что-то осязаемое.
Впервые мне очень захотелось остаться на обсуждение работы, в которой я был только зрителем, и презрев свой повседневный каприз оказаться не к месту - я пошел в зал и уселся позади всех в надежде посмотреть как будет препарироваться новая игрушка, и что у нее там внутри такое, что дает ей плакать как брошеный подросток, вводить в ужас не выпрямляя клоунской улыбки, и, конечно, ножом по сердцу божественно петь.
А разбора не случилось. Было недолгое обсуждение, которое немного спустило меня с небес моего зрительского восприятия, и немного шваркнуло мое лицо о не струганый стол моей жалкой театральной компетенции. И в тот недолгий момент, когда нужно было что-то сказать, я опять с трудом сформулировал общий комплимент, хотя надо было похвалить каждую сцену, и возможно это получилось бы у меня в рифму и нараспев.
Сейчас здесь, я хочу эту ошибку исправить, ведь неспроста я проснулся посреди ночи.
Сцена Шаги. Для меня это очень личное, так как чуть больше месяца мой папа теперь тоже лежачий больной. Как минимум из-за этого я чувствую уже в самом начале свою избранность как зрителя, учитывая что в сцене Тасо висит на подвесе, и получается, что из зала я ее «лежачую» вижу сверху, с ужасом осознавая насколько безотвественно я проживаю жизненную ситуации имея этот особенный ракурс на происходящее, и одновременно насколько я бессилен что-то изменить, наблюдая за всем этим сверху. Одно из двух: я - бог или я умер. Либо и то, и другое. Но нет - Полина продолжает заботиться, циклично повторяя движения в стиле Анны Терезы Де Кеерсмакер. Такие простые, грациозные и болезненно изнурящие.
Это моя мама.
Самая, в моем случае, ангажированная сцена спектакля «Кароль». О ней мы в контексте саундтрека говорили с Щедриным еще в Сочи неделю назад. Он рассказал мне, что та самая мелодия Пол Мориа "Эль Бимбо" из "Голубой устрицы" будет звучать в одном из этюдов, на что я вспомнил гениальный мультфильм Анатолия Петрова "Полигон" 1977, который тоже про танк. И главная тема в нем - она же: па-пAра-па-па-пааа!
Как прекрасно совпало: старый мультик про танк «Полигон» и будущий спект про танк Т-35, где абсолютно не сговариваясь играет одна и та же музыка. И если бы не мои детские походы в "Баррикады", я бы не обнаружил Сереге этого совпадения.
И здесь я опять ощущаю свою избранность как зрителя.
Праздник середины - ржачное ноухау, когда актеры заявляют зрителю что «вы находитесь ровно в середине спектакля», и учитывая что с начала показа прошел час, у всех разные эмоции по этому поводу, но Саша предлагает голосовать аплодисментами за следующую сцену, предоставляя зрителю искусственную возможность выбора. Но я то знаю, что как бы все ни хлопали - следующая сцена будет той, что написано в программке.
Программка… смешное слово (с).
И здесь я опять чувствую свою избранность как зрителя, гиперинтерактивно аплодируя за все 3 варианта.
Появляется Маша с портретом Александра Петрова в руках. Шепчет что-то германское, да и усики у нее под носом соотвествующие. Александр блин Петров! Это правда смешно. Нет, ну, актер бесспорно талантлив и востребован. Но лично для меня это вряд ли Ди Каприо, по мне - он поколенческий клон актера Всеволода Шиловского, которому прекрасно даются отрицательные роли, но не приведи господь его сделать главным танкистом. Правильно, кунай его, Маня.
Все смеются, и я чувствую себя зрителем. (Дудя)
Вот и началась самая личная для меня сцена «А, Джо». Тасо нарочито спокойным холодным тоном ведет односторонний диалог с Сашей, который с холодным ужасом осознает весь мрак своего положения. Когда ты знаешь, что своем одиночестве виноват ты сам - твой внутренний голос обретает женский тембр. И чем спокойнее и липче «ее» интонация - тем страшнее.
Когда на тебя перестают ругаться близкие, это значит что жизни уже не хватит чтобы все исправить. Когда на тебя перестают ругаться, это значит, что надежда умерла.
И для тех, кто вдруг жил правильно, и был далек от подобных переживаний, включается мажорный музончик из детского утренника от которого мороз по коже.
И чем прекраснее девушка, которая тебя почему-то все еще хочет, тем глубже ты утопаешь в дерьме своего бессилия.
И когда на тебя вдруг кричат …
Это про меня.
И я опять чувствую свою избранность как зрителя.
Тут из пакета вылезает Маша. Звучит оперный минус и Маша начинает петь так, что я впервые за 40 лет врубаюсь в тот вид наслаждения, который раньше был недоступен, хотя самому, как и всем пацанам с района, включая Супурмурата Ниязова, мне всегда казалось что слушать такое просто не уперлось.
«Никто не любит оперу». (с)
Я закрыл глаза для того, чтобы объективно разобраться в этом новом спектре предлагаемых переживаний.
Вот без Маши? Вот вне контекста экспериментального театра, сделанного любимыми людьми? Вот без этих контрастов с мусорными пакетами - а просто: слушать этот всепрощающий божественный голос - «это че в натуре» мне нравится?
Да не может быть!
И я чувствую себя уркой Евгения Ткачука в фильме «Зимний путь». А Маша продолжает петь и держит планку так высокого, что я начинаю сомневаться в живости исполнения.
Я не вижу микрофона где-то рядом. У меня наворачиваются слезы. И я вижу как у Маши тоже особенно блестит на теплом профиле ее левый глаз, и становится предельно ясно, что, конечно же, это поет она.
Какие тут сомнения вообще могли быть!?
Опера заканчивается и я робко начинаю аплодировать где-то внизу за спинкой кресла, но никто не поддерживает. Я что-то не так понял? Ау!
Но я просто поторопился. Музыка дает финальный аккорд, и я аплодирую как можно скорее, опять первым, пробивая эту дамбу зрительского шока. Зал подхватывает и проливается аплодисментами так, что я оставляю свои руки в покое, а он все продолжает и продолжает.
И я опять ощущаю свою избранность как зрителя.
«Только основополагающие звуки и никаких шуток»
Саша держит эту сентенцию за волосы и протаскивает по всем полкам возможного ее прочтения, разумеется присоединяясь к хаосу, «который всегда с тобой». Просто достаточно повторять одну и ту же фразу, бить, что называется, в одну точку, и тогда не за горами лингвистическая потеря значения этой сентенции, а за ней смещение всех точек опор и опрокидывание несущих стен. И когда пыль осядет, останется только Игги Поп. Или у вас какие-то другие любимые авторы?
Другие любимые авторы. Другие любимые авторы? Другие любимые авторы! Другие любимые авторы!! Другие любимые авторы!!! Другие? любимые авторы!Другие! любимые? авторы! Другие!!!! любимые!! авторы. ... Другие любимые авторы.....
А вот здесь достаточно пернуть, чтобы как минимум взбодриться.
Грубовато? Ничего страшного: это вообще буффонада. Правда, чем гротескнее хохот после собственной шутки персонажа, тем ближе съезжаются брови, и начинаешь вспоминать, что буффон тем и отличается от клоуна, что может и по лицу заехать локтем, чисто чтобы поржать. На то у них и зарплата меньше. Потому Федя с Машей и сидят в куче мусора дожирая свой кээфцэ и радуются интерьеру церкви, которая им перепала в качестве места жительства. Просторного и светлого.
Однако не стоит забывать, что света может быть и слишком много, поэтому приходится строить здания с маленькими оконными проемами, чтобы лицо раньше времени не покрылось морщинами. Впрочем, если постоянно ржать над своими же шутками - оно тоже покроется морщинами раньше времени. И тогда у тебя будет такое смешное, морщинистое лицо!
Да, гротеск это оружие. Пусть бутафорское, но реально как настоящее. И даже если внутри гротеска проскакивает реально остроумная шутка - смеяться необязательно. А вы что думали, это стенд ап?
И опять ощутил свою избранность как зрителя.
Затем диалог Саши с Андреем, который подводит каждого зрителя к своему ощущению избранности чисто теоретически. Бог внутри каждого, как и гениальная шизофрения в ее спящем виде. Бог внутри каждого, если вы не поняли этого в первом этюде.
Наконец, история про плачущего Супермена - Федю, который на самом деле ни фига не супермен, а плачущий долговязый увалень, который даже друга в минуту поддержки обнять не умеет, не то чтобы предметы на расстоянии двигать. Но все это лечится. Ведь на помощь Супермену всегда придет его Мандариновый друг! Достаточно помнить наставления Мастера, делать все время вместе что-то новое с теми, кто тебя любит и чувствует без лишних слов.
Которых невозможно обмануть. Из-за этого появляется надежда, что может ты и сам когда-нибудь перестанешь обманывать себя.
Сидел на очень выгодном месте: в 6 ряду прямо у стены. У меня была возможность закидывать ногу на ногу, поджимать их обе под себя, а также класть голову на стену, слушая звуки водопровода, вовсе помещаясь в позу отдыхающего.
Но сидеть большую часть действа пришлось с прямой спиной жадного наблюдателя.
Спектакль мне очень понравился. Но после у меня видимо сдвинулись области мозга, и кроме односложных «спасибо» и «поздравляю» было сложно сформулировать что-то осязаемое.
Впервые мне очень захотелось остаться на обсуждение работы, в которой я был только зрителем, и презрев свой повседневный каприз оказаться не к месту - я пошел в зал и уселся позади всех в надежде посмотреть как будет препарироваться новая игрушка, и что у нее там внутри такое, что дает ей плакать как брошеный подросток, вводить в ужас не выпрямляя клоунской улыбки, и, конечно, ножом по сердцу божественно петь.
А разбора не случилось. Было недолгое обсуждение, которое немного спустило меня с небес моего зрительского восприятия, и немного шваркнуло мое лицо о не струганый стол моей жалкой театральной компетенции. И в тот недолгий момент, когда нужно было что-то сказать, я опять с трудом сформулировал общий комплимент, хотя надо было похвалить каждую сцену, и возможно это получилось бы у меня в рифму и нараспев.
Сейчас здесь, я хочу эту ошибку исправить, ведь неспроста я проснулся посреди ночи.
Сцена Шаги. Для меня это очень личное, так как чуть больше месяца мой папа теперь тоже лежачий больной. Как минимум из-за этого я чувствую уже в самом начале свою избранность как зрителя, учитывая что в сцене Тасо висит на подвесе, и получается, что из зала я ее «лежачую» вижу сверху, с ужасом осознавая насколько безотвественно я проживаю жизненную ситуации имея этот особенный ракурс на происходящее, и одновременно насколько я бессилен что-то изменить, наблюдая за всем этим сверху. Одно из двух: я - бог или я умер. Либо и то, и другое. Но нет - Полина продолжает заботиться, циклично повторяя движения в стиле Анны Терезы Де Кеерсмакер. Такие простые, грациозные и болезненно изнурящие.
Это моя мама.
Самая, в моем случае, ангажированная сцена спектакля «Кароль». О ней мы в контексте саундтрека говорили с Щедриным еще в Сочи неделю назад. Он рассказал мне, что та самая мелодия Пол Мориа "Эль Бимбо" из "Голубой устрицы" будет звучать в одном из этюдов, на что я вспомнил гениальный мультфильм Анатолия Петрова "Полигон" 1977, который тоже про танк. И главная тема в нем - она же: па-пAра-па-па-пааа!
Как прекрасно совпало: старый мультик про танк «Полигон» и будущий спект про танк Т-35, где абсолютно не сговариваясь играет одна и та же музыка. И если бы не мои детские походы в "Баррикады", я бы не обнаружил Сереге этого совпадения.
И здесь я опять ощущаю свою избранность как зрителя.
Праздник середины - ржачное ноухау, когда актеры заявляют зрителю что «вы находитесь ровно в середине спектакля», и учитывая что с начала показа прошел час, у всех разные эмоции по этому поводу, но Саша предлагает голосовать аплодисментами за следующую сцену, предоставляя зрителю искусственную возможность выбора. Но я то знаю, что как бы все ни хлопали - следующая сцена будет той, что написано в программке.
Программка… смешное слово (с).
И здесь я опять чувствую свою избранность как зрителя, гиперинтерактивно аплодируя за все 3 варианта.
Появляется Маша с портретом Александра Петрова в руках. Шепчет что-то германское, да и усики у нее под носом соотвествующие. Александр блин Петров! Это правда смешно. Нет, ну, актер бесспорно талантлив и востребован. Но лично для меня это вряд ли Ди Каприо, по мне - он поколенческий клон актера Всеволода Шиловского, которому прекрасно даются отрицательные роли, но не приведи господь его сделать главным танкистом. Правильно, кунай его, Маня.
Все смеются, и я чувствую себя зрителем. (Дудя)
Вот и началась самая личная для меня сцена «А, Джо». Тасо нарочито спокойным холодным тоном ведет односторонний диалог с Сашей, который с холодным ужасом осознает весь мрак своего положения. Когда ты знаешь, что своем одиночестве виноват ты сам - твой внутренний голос обретает женский тембр. И чем спокойнее и липче «ее» интонация - тем страшнее.
Когда на тебя перестают ругаться близкие, это значит что жизни уже не хватит чтобы все исправить. Когда на тебя перестают ругаться, это значит, что надежда умерла.
И для тех, кто вдруг жил правильно, и был далек от подобных переживаний, включается мажорный музончик из детского утренника от которого мороз по коже.
И чем прекраснее девушка, которая тебя почему-то все еще хочет, тем глубже ты утопаешь в дерьме своего бессилия.
И когда на тебя вдруг кричат …
Это про меня.
И я опять чувствую свою избранность как зрителя.
Тут из пакета вылезает Маша. Звучит оперный минус и Маша начинает петь так, что я впервые за 40 лет врубаюсь в тот вид наслаждения, который раньше был недоступен, хотя самому, как и всем пацанам с района, включая Супурмурата Ниязова, мне всегда казалось что слушать такое просто не уперлось.
«Никто не любит оперу». (с)
Я закрыл глаза для того, чтобы объективно разобраться в этом новом спектре предлагаемых переживаний.
Вот без Маши? Вот вне контекста экспериментального театра, сделанного любимыми людьми? Вот без этих контрастов с мусорными пакетами - а просто: слушать этот всепрощающий божественный голос - «это че в натуре» мне нравится?
Да не может быть!
И я чувствую себя уркой Евгения Ткачука в фильме «Зимний путь». А Маша продолжает петь и держит планку так высокого, что я начинаю сомневаться в живости исполнения.
Я не вижу микрофона где-то рядом. У меня наворачиваются слезы. И я вижу как у Маши тоже особенно блестит на теплом профиле ее левый глаз, и становится предельно ясно, что, конечно же, это поет она.
Какие тут сомнения вообще могли быть!?
Опера заканчивается и я робко начинаю аплодировать где-то внизу за спинкой кресла, но никто не поддерживает. Я что-то не так понял? Ау!
Но я просто поторопился. Музыка дает финальный аккорд, и я аплодирую как можно скорее, опять первым, пробивая эту дамбу зрительского шока. Зал подхватывает и проливается аплодисментами так, что я оставляю свои руки в покое, а он все продолжает и продолжает.
И я опять ощущаю свою избранность как зрителя.
«Только основополагающие звуки и никаких шуток»
Саша держит эту сентенцию за волосы и протаскивает по всем полкам возможного ее прочтения, разумеется присоединяясь к хаосу, «который всегда с тобой». Просто достаточно повторять одну и ту же фразу, бить, что называется, в одну точку, и тогда не за горами лингвистическая потеря значения этой сентенции, а за ней смещение всех точек опор и опрокидывание несущих стен. И когда пыль осядет, останется только Игги Поп. Или у вас какие-то другие любимые авторы?
Другие любимые авторы. Другие любимые авторы? Другие любимые авторы! Другие любимые авторы!! Другие любимые авторы!!! Другие? любимые авторы!Другие! любимые? авторы! Другие!!!! любимые!! авторы. ... Другие любимые авторы.....
А вот здесь достаточно пернуть, чтобы как минимум взбодриться.
Грубовато? Ничего страшного: это вообще буффонада. Правда, чем гротескнее хохот после собственной шутки персонажа, тем ближе съезжаются брови, и начинаешь вспоминать, что буффон тем и отличается от клоуна, что может и по лицу заехать локтем, чисто чтобы поржать. На то у них и зарплата меньше. Потому Федя с Машей и сидят в куче мусора дожирая свой кээфцэ и радуются интерьеру церкви, которая им перепала в качестве места жительства. Просторного и светлого.
Однако не стоит забывать, что света может быть и слишком много, поэтому приходится строить здания с маленькими оконными проемами, чтобы лицо раньше времени не покрылось морщинами. Впрочем, если постоянно ржать над своими же шутками - оно тоже покроется морщинами раньше времени. И тогда у тебя будет такое смешное, морщинистое лицо!
Да, гротеск это оружие. Пусть бутафорское, но реально как настоящее. И даже если внутри гротеска проскакивает реально остроумная шутка - смеяться необязательно. А вы что думали, это стенд ап?
И опять ощутил свою избранность как зрителя.
Затем диалог Саши с Андреем, который подводит каждого зрителя к своему ощущению избранности чисто теоретически. Бог внутри каждого, как и гениальная шизофрения в ее спящем виде. Бог внутри каждого, если вы не поняли этого в первом этюде.
Наконец, история про плачущего Супермена - Федю, который на самом деле ни фига не супермен, а плачущий долговязый увалень, который даже друга в минуту поддержки обнять не умеет, не то чтобы предметы на расстоянии двигать. Но все это лечится. Ведь на помощь Супермену всегда придет его Мандариновый друг! Достаточно помнить наставления Мастера, делать все время вместе что-то новое с теми, кто тебя любит и чувствует без лишних слов.
Которых невозможно обмануть. Из-за этого появляется надежда, что может ты и сам когда-нибудь перестанешь обманывать себя.
